«Гнев вызывает проблемы ЖКТ»: специалист по психосоматике рассказал, откуда берутся болезни
Когда мы ни с того ни с сего начинаем чувствовать себя нелучшим образом, кажется логичным найти чисто физическую подоплёку этого явления. Но что, если причины нашего плохого самочувствия лежат значительно глубже – где-то в лабиринтах нашей души? Как наше тело откликается на разные эмоции и события, можно ли этот процесс держать под контролем, а в каких случаях это всё равно не сработает, корреспонденту Амур.инфо рассказал амурский специалист в области психосоматики и остеопрактик, сексолог, регрессолог, гипнолог и энергопрактик Владимир Кулинко.
— Владимир, расскажите, пожалуйста, что же это за термин такой – психосоматика? Как давно вы включились в профессиональную работу в этой области?
— С психосоматикой я связан более 10 лет. Институт психосоматики, официальным представителем которого я являюсь, я окончил в 2022 году, а теперь вхожу в топ-3 специалистов в этой сфере на Дальнем Востоке. Я более 20 лет отработал руководителем на разных предприятиях в разных отраслях, и на Дальний Восток приехал руководителем проекта постройки ЛЭП, после завершения которого и остался в Благовещенске. Здесь живут замечательные, чуткие, честные, отзывчивые и настоящие люди, поэтому мне хочется именно им помогать восстанавливать здоровье тела и души. Ведь термин «психосоматика» в переводе на русский звучит так: «психо» – душа, а «сома» – тело. Психосоматика восстанавливает правильные взаимоотношения между душой и телом, эта взаимосвязь напрямую показывает самочувствие человека. А это востребовано всегда, но не всеми, к сожалению, осознаётся.
— Получается, если на душе у человека максимально неспокойно, то у него непременно что-нибудь заболит? Как это вообще работает?
— Примеры взаимосвязи души, нашего эмоционального, духовного состояния и тела можно найти в 95 % болевых и дискомфортных ощущений. Иными словами, если человек подавляет в себе злость, гнев, то у него будут проблемы с ЖКТ, печенью, желчным пузырём, поджелудочной железой.
Мигрень, головные боли чаще всего связаны с интеллектуальными внутренними конфликтами (в духе: «Я не понимаю, как такое может происходить»). Гипертония – это буквально сигнал «Готовность к войне», гастриты можно расшифровать в духе: «Я не перевариваю эту ситуацию». Проблемы с носом – это воплощённое «Я на дух не переношу этого человека/ситуацию». Панические атаки – это подавленные эмоции, страхи, хронический стресс, трансформированные в телесные ощущения.
Всё вышеперечисленное – это лишь условный спектр, а ведь каждый человек уникален и у него своё, особенное восприятие происходящего, поэтому работа с каждым моим гостем очень индивидуальна. Вот взять любой анекдот: для кого-то он смешной, а для кого-то это целое травмирующее событие.
— А как же определить, когда стоит обратиться именно к специалисту по психосоматике? Ведь вряд ли стоит каждый раз так рассуждать, верно?
— Это хороший и неоднозначный вопрос. Психосоматика – это не эзотерика, а часть медицины, поэтому обращаться к психосоматологу можно тогда, когда ощущаешь дискомфорт в теле и проблемы в самочувствии, когда есть диагноз, но лечение не даёт ожидаемого результата, ну и если пройдена условная точка невозврата. А вот, например, когда человеку диагностировали прободную язву или острый аппендицит, то тут однозначно и срочно нужно на стол к хирургу, а не к психосоматологу на приём. Вот после операции будет важно наладить правильное восстановление.
— С какими запросами к психосоматологам, в частности лично к вам, обращаются люди? Как вы строите работу с ними?
— Есть огромный спектр запросов, с которыми клиенты приходят к психосоматологам. Если брать уже поставленные им диагнозы, то это будет список от аллергии, бронхиальной астмы, проблем с щитовидной железой, тахикардии до болезненного менструального цикла и бесплодия. Эти болезни излечимы, и в моей практике имеют место быть.
Также есть запросы, с которыми люди не могут справиться. У нас есть периоды «программирования» – это перинатальный период, роды и первый год жизни, плюс есть ещё всё то, что передаётся нам от предков, и что-то мы приобретаем сами в процессе жизни. Вот, например, ко мне обратился мужчина 36 лет: у него состояние до панических атак доходило, когда он оказывался перед любым выбором. Мы нашли причину: его мама до 16-й недели беременности раздумывала, оставить плод или нет. Только представьте, какое облегчение он испытал, отработав эту причину, насколько проще и лучше стала его жизнь.
Или такой случай: ко мне обратились по вопросу аллергии у ребёнка, которая доходила до анафилактического шока. Аллергия очень часто связана с утратой кого-то или чего-то. Найдя причину и отработав её, родители с лечащим врачом отменили препараты, в их семье началась нормальная жизнь – без приступов, без препаратов, без ограничений и страхов.
В моём арсенале много разных техник и инструментов для поиска причин недугов и их дальнейшей отработки. Это и гипноз, и регрессивный гипноз, и телесные практики, биоэнергопрактики, однако работа с каждым человеком – это всегда индивидуальный подход. Я в своей работе делаю упор на то, чтобы для обратившегося ко мне человека всё прошло максимально легко и комфортно, безболезненно и эффективно.
— Что вам в таком случае наиболее важно получить от своей работы как профессионалу?
— Знаете, этот вопрос больше философский. Человек получает максимальное удовольствие, когда видит результат своего труда, – это не секрет. Так вот, я всегда в ресурсе, ощущаю удовольствие от работы, потому что я вижу взгляд, с которым человек ко мне обратился, и тот взгляд, с которым он уходит, и это настоящий кайф. Для меня важно, чтобы росла осознанность у людей, она позволяет менять качество жизни. Моя задача – донести максимальному количеству людей не то, что вот я волшебник, а то, что психосоматика позволяет избавиться от многих проблем без химии, каких-то жёстких и кардинальных мер, меняя в корне жизнь, восстанавливая здоровье и состояние счастья.
— А реально ли быстро и навсегда ликвидировать конкретные проблемы человека на сеансах у психосоматолога или тут нужен более глубокий подход?
— Вопрос интересный, конечно. Приведу сразу пример про «быстро» и «навсегда», часто его привожу. Если нам с вами один и тот же человек порежет пальцы, а потом обработает нам раны и забинтует, как вы считаете, у нас с вами эти раны одинаково заживут? Правильно, неодинаково, потому что у каждого человека свой ритм и скорость жизни. А теперь скажите мне, а есть ли какая-то гарантия, что мы с вами больше никогда не пораним эти пальцы? Вот так и в нашей работе есть много нюансов, от которых будут зависеть подход и результат.
Один из таких нюансов – это вторичная выгода: человек благодаря своей боли получает больше позитива, например, внимание и заботу окружающих, родных и близких. Такому человеку болеть выгоднее, нежели исцелиться и потерять это внимание. Тут всё так же, как и с детьми: они зачастую не болеют, лет до 11 они просто «зеркалят» отношение или компенсируют внимание родителей.
Даже бытовые травмы – это тоже психосоматика, ведь наш мозг за 7 секунд до происходящего уже знает, что произойдёт. Мы видим дверь и бьёмся об неё, мы видим стул и ударяемся ногой, мы режем продукты и можем порезаться. И исправить можно если не всё, то очень многое как раз посредством психосоматики, но всё в данном случае зависит от запроса и потребности самого человека.
— Похоже, вы очень чутко реагируете на проблемы клиентов. А бывало ли такое, что приходилось отказывать человеку в помощи?
— Да, такие ситуации бывают. Например, если ко мне обращается человек и говорит, что у него есть болевое ощущение, но диагноза нет, я отправляю его на обследование в клинику. Я не играю в «угадайку», я работаю с поставленным диагнозом. После постановки диагноза – пожалуйста, добро пожаловать в работу. Это важно, ведь одно и то же болевое ощущение может иметь разные причины.
— Наверное, со специалистом по психосоматике ещё и важно работать как с психологом, от сеанса к сеансу, чтобы добиться максимального эффекта?
— Скажу так: всё индивидуально. Очень часто бывают ситуации из разряда «Встань и иди», когда запрос человека решается, условно, здесь и сейчас. А есть и такие запросы, которые требуют времени и регулярных встреч на протяжении какого-то периода. Вспомните популярный советский фильм с Андреем Мироновым, когда героиня Александры Яковлевой просила у него «бэби» как можно скорее и говорила: «О, Джонни, я хочу, как в синематографе. Прошу тебя, сделай монтаж!», но для рождения здорового ребёнка необходимо 9 месяцев…
— А как вы относитесь к стереотипам, которые люди связывают с психосоматикой, – сталкивались с подобным в своей практике?
— Чаще сталкиваюсь с другим – с невежеством, когда люди говорят что-либо по незнанию, проводя не те параллели и рассуждая примерно так: «Зачем мне психосоматика? Я что, псих?». Пока нет волшебной таблетки, выпив которую, человек сможет стать осознанным, начнёт осознавать себя и то, что происходит вокруг него. Мы чаще всего не чувствуем даже собственное тело, а ведь это самое родное и близкое, что у нас есть.
На эту тему у меня есть пример из моей практики. Когда ко мне обратилась женщина 43 лет с болями в спине, придя ко мне в кабинет, она еле-еле обула одноразовые тапочки. Мы поработали с ней, и перед уходом она наклонилась, чтобы завязать шнурки на своей обуви, а я спросил её, как она себя чувствует. Она мне ответила мгновенно: «В принципе, ничего не поменялось». Я предложил ей присесть на банкетку, чтобы ей было удобнее, и тут она осознала, что спина не болит и она так давно не наклонялась… Поверьте, эмоциональная составляющая первична, и потому очень важно себя ощущать. Я всем желаю доброго здравия, всегда рад и готов помочь.
Автор: Евгения Земцова
