Думать пока «нечем», делать что-то лень: каждый второй клиент психолога – это подросток
Психологи прочно вошли в нашу жизнь, и ментально-эмоциональное здоровье стало не менее значимым, чем физическое, что не может не радовать. Как часто за профессиональной помощью и с какими запросами обращаются к специалисту представители подрастающего поколения, мы узнали у преподавателя психологии Института дополнительного образования РГГУ, бизнес-тренера и практикующего психолога Елены Карловой-Ильиной.
— Елена, запрос на профессиональную помощь психологов в стране вырос в целом, это известный факт. Но часто ли приходят подростки? Именно эта категория наиболее уязвима, подвержена влиянию как собственных гормонов, так и чужого мнения. Стали ли они чаще обращаться со своими проблемами по мере роста сознательности и осознанности в обществе? И наблюдается ли устойчивая тенденция на увеличение подобных запросов?
— Однозначно, да. За последние два года количество обращений с подростковыми проблемами заметно выросло. Раньше подростковых запросов было не более 10–20 % от общей практики. Сейчас же их стало порядка 50 % от всех клиентов. Это много.
— Как считаете, это хороший знак?
— Здесь, как это часто бывает, две стороны медали. Новость одновременно хорошая, но не может не настораживать. С одной стороны, хорошо, что семья обращается за профессиональной помощью в непростой подростковый период. А настораживает тот факт, что подростков с «проблемами» стало больше. Но так ли это? Тут тоже однозначного ответа нет: либо и правда количество испытывающих психологические трудности увеличивается, либо родители наконец перестали их игнорировать.
— Сразу напрашивается вопрос, кого все-таки больше: самостоятельно изъявивших желание прийти к психологу подростков или тех, чью проблему посчитали достойной разбора специалистом родители?
— Чаще всего на прием к психологу приходит родитель. Как правило, это мама. Один раз в моей практике обращался именно папа, причём по поводу проблем дочери.
Родителям в подростковый период детей тоже нужна поддержка и сопровождение, причем не меньше, чем самим подросткам. Родители оказываются в серьёзном стрессе и зажаты требованиями со всех сторон: школа, семья, общество и внутренний критик, который навязчиво твердит: «ты не справляешься», «ты теряешь контроль», «ты – плохой родитель». С таким коктейлем мыслей справиться в одиночку непросто. Очень важно дать себе возможность обратиться за помощью и просто рассказать вслух о своих переживаниях. Уже это серьёзный шаг к победе. К гармонизации своей жизни. Но не могу не отметить, что в последнее время стали обращаться за помощью к психологу и сами подростки. Сейчас у меня в практике несколько молодых девушек, чьи запросы во многом схожи: проблемы взросления, самоопределения и отношений.
— Что же беспокоит современных подростков, и есть ли новые, ранее не отмечавшиеся проблемы, симптомы?
— Как я уже отметила, проблемы во многом схожи: трудности в отношениях, самоопределение, школьные тревоги, родительские конфликты. В общем, жизнь подростка во всех ее проявлениях. По моим наблюдениям, у современных девушек больше запросов на отношения во всех сферах: с подругами, парнями, родителями и учителями. Что вполне закономерно. Пубертатный период со своими гормональными штормами активно стимулирует у девушек зоны эмоционального и социального интеллекта. Они становятся чрезмерно чувствительными, раздражительными, мечтательными и открытыми к общению. Но наблюдается перекос восприятия в сторону катастрофизации событий, простыми словами, сильно преувеличенной эмоциональной реакции на вполне обычные стимулы. Это, пожалуй, новое явление современности.
— Как думаете, с чем это может быть связано?
— Причин этому много: от определенного дисбаланса в системе соматического созревания подростков – при раннем физиологическом старте гормональных систем мы сейчас наблюдаем выраженную задержку в созревании личностных и психоэмоциональных структур головного мозга – до избытка информации от внешнего мира и зачастую полного отсутствия «входного фильтра» этой самой информации. Современным девушкам в таких условиях очень трудно сохранять баланс, устойчивый эмоциональный фон и адекватные способы реагирования на жизнь.
— А парни? С чем приходят они и приходят ли?
— У молодых парней проблемы взросления несколько иные. Они, наоборот, в этом возрасте теряют мотивацию, снижают когнитивные и эмоциональные навыки, становятся очень избирательными в общении или даже изолированными. И, самое главное, современные парни на выходе из школы абсолютно не понимают, чего они хотят. На уровне полного отказа от любой деятельности. Это тоже обретение современности. Подобных форм «бесцельного существования» в таком количестве мы ранее не наблюдали.
— Есть ли у этого феномена какие-то явные причины?
— Я связываю данный феномен с целым рядом причин. Первая – бурная ранняя гормональная фаза при общей психоэмоциональной незрелости. Причем, если эстрогены у девочек стимулируют эмоции и социальные навыки, то тестостерон в пиковых концентрациях у парней блокирует лобные доли, снижает интеллект и мотивацию. Тестостерон повышает агрессию и упрощает социальные навыки до крайне простых, примитивных. Замечали, как односложно общаются подростки: «Ну, чё? Ничё?». Такой сленг – особый язык подростков и сигнал того, что в эндокринной системе идут серьезные процессы, концентрации половых гормонов крайне высокие и никуда не расходуются. Парням по-своему трудно: думать пока «нечем», делать что-либо лень, учиться противно и бессмысленно. Агрессия внутри кипит, куда ее деть, тоже непонятно, все бесят, а школа и родители требуют высокой успеваемости и примерного поведения. Вот мы и получаем картину полного противоречия физиологии и социальных запросов общества. Как выжить подростку в этот период? Однозначно, непросто.
Вторая причина в полной потере мотивации у парней – это уже кризис образовательной системы. Другими словами, школа. Современная школа – это обилие информации, зачастую несвязной, плохо структурированной, которая подаётся в невероятном темпе с большим объемом домашней работы. Огромное количество проверок, контрольных и тестовых процедур, зачастую оторванных от учебной программы. А еще невероятный «накал страстей» на тему выпускных испытаний – ОГЭ и ЕГЭ. Современная школа незаметно превратилась в фабрику невротиков – там в хроническом стрессе находятся все участники процесса: учителя, дети и их родители. Это безусловно влияет на подростков, которые очень остро реагируют на любые стимулы. И здесь срабатывает единственный способ выживания, который выбирает психика ребёнка, – «на всё забить», перестать реагировать, желать, хотеть, ставить себе цели. Это своего рода копинг-стратегия избегания. Вполне, кстати, здоровая копинг-стратегия: избегать того, что тебе не нужно, не интересно, что истощает и травмирует.
— И как долго с этим бороться, если выбрать путь терапии? На какую продолжительность примерно рассчитывать родителям и подросткам при разборе самых часто возникающих проблем?
— Здесь всё индивидуально. От 2–3 встреч до длительной терапии продолжительностью около года. Всё зависит от запроса и состояния человека. Например, если это запрос на профориентацию и самоопределение, то вполне можно обойтись двумя встречами. Если мы говорим о работе с отношениями в семье: разрешение конфликтов с родителями и братьями/сёстрами, то здесь понадобится от 5 до 10 встреч с психологом. Причем работать придется со всеми членами семьи: мамой и папой, братьями и сестрами, иногда и с бабушками и дедушками. Запросы на конфликты в школе, как правило, решаются быстро. Выясняются источники конфликтной ситуации, пусковые механизмы. Разбирается ситуация, проводится своеобразный тренинг выработки навыков общения или защиты своих границ. Это 3–5 сессий. Чуть сложнее и дольше проходит работа с паттерном жертвы. Это могут быть буллинговые ситуации или хронические конфликты с окружением любого рода. Самая длительная работа проходит с любыми формами пограничных расстройств, расстройств пищевого поведения, системной социальной дезадаптацией и низкой самооценкой. Здесь количество сессий непрогнозируемо и всегда индивидуально.
— Порой лечебного слова недостаточно, как часто нужны медикаментозные способы?
— При грамотной профессиональной психологической помощи необходимость в медикаментозной поддержке не так часта. Есть определенные состояния, когда без препаратов не обойтись: это депрессивные и суицидальные состояния, РПП, тревожно-фобические отклонения. Но это всегда совместная работа с психиатрами, и только так. Психолог не назначает препараты и не ставит диагнозы. Но именно он может выявить у обратившегося те состояния, при которых необходимо подключение психиатра, направить к нему для профессиональной диагностики и назначения адекватной медикаментозной терапии.
