Археологи установили личность священника, похороненного в Албазинском остроге
С руководителем Албазинской археологической экспедиции Андреем Черкасовым у корреспондентов Амур.инфо беседы и прежде были увлекательными и содержательными, но на этот раз случай особый. Месяцы кропотливой работы над находками из Албазинского острога дали серьёзные плоды: священник, погребение которого нашли археологи на месте церкви, наконец обрёл имя. Однако амурская земля подкинула специалистам новую загадку – им предстоит окунуться в историю ещё одного человека, чья судьба оказалась связана с Албазинской станицей. Обо всём этом мы и поговорили подробно с Андреем Черкасовым.
Справка Амур.инфо: Албазинский острог является одним из главных археологических памятников Амурской области. Остатки этого поселения амурских первопроходцев в Сковородинском округе Приамурья с 2011 года исследует Албазинская археологическая экспедиция.
— Андрей, расскажите, пожалуйста, какие работы вам удалось провести с находками, сделанными в Албазинском остроге, со времени нашей последней беседы – с ноября 2025 года?
— Сейчас идёт процесс реставрации находок, которые были сделаны в 2025 году. В первую очередь это находки XVII века – то, что мы обнаружили при раскопках на месте Албазинского острога: сосуды керамические, оружие, кресты. Что-то уже отреставрировано, к примеру, был собран из более чем ста кусочков керамический сосуд, который был обмотан берестой – такое очень интересное открытие. Также были отреставрированы берестяные туески, которые мы нашли в ходе раскопок.
Если же говорить о погребении священника, которое относится к XIX веку, то сейчас мы провели работу по его расчистке. Сейчас также идут работы по реставрации оклада (декоративного покрытия обложки. – Прим. ред.) Евангелия, напрестольного креста (используемого во время церковной службы. – Прим. ред.), нательного креста, облачения, в том числе епитрахили (длинной расшитой ленты, надеваемой на шею. – Прим. ред.) и обуви. Всё это находится сейчас в процессе очистки и реставрации, а в дальнейшем уже будет принято решение о том, что с этими артефактами делать. Их можно будет передать в музей, либо же у них будет ещё какая-то судьба – это решится при завершении работы.
Если говорить именно про обнаруженное Евангелие, то сама книга, к сожалению, не сохранилась: бумага утрачена, присутствуют только её остатки. Зато сохранился сам переплёт. Книга была обёрнута красным бархатом, а сверху с обеих сторон, то есть и на верхней, и на нижней доске, было по пять накладок с сюжетами, представляющими воскресение Христа, изображения голгофского креста и по углам на передней стороне изображения четырёх евангелистов.
Все эти накладки сделаны из серебра и покрыты золотом, на этих металлических драгоценных вставках есть клейма, как полагается на изделиях из драгметаллов. По этим клеймам можно датировать сам оклад: он был сделан в период с 1849 по 1860 год московским мастером, как мы предполагаем. Остальные вещи сейчас находятся на реставрации, и, наверное, ещё в течение года будет вестись какая-то работа с ними.
— А удалось ли выяснить, кем же всё-таки был загадочный священник из Албазина – узнать, откуда он родом, где бывал раньше, где учился, был рукоположен в сан, проследить его путь на Амур?
— Для определения имени священника, останки которого обнаружили в Албазинском остроге, проводилась работа в архивах, а также с опубликованными источниками. Какие-то материалы, способные пролить свет на судьбу этого человека, уже публиковались в литературе по истории Амурской области, истории Албазинского прихода, истории церкви в Приамурье. И вот по ним, в частности по переписке святителя Иннокентия, архиепископа Камчатского, Курильского и Алеутского, искали сведения о судьбе погребённого в остроге священника. В письме к генерал-губернатору Восточной Сибири Николаю Николаевичу Муравьёву-Амурскому он объяснял, что отправил в Албазинскую станицу на служение священника Григория Затопляева.
При дальнейшем изучении документов в архиве Владивостока удалось узнать кое-какие более подробные сведения о его судьбе. Григорий Затопляев происходил из старинного священнического рода, известного с XVIII века. Возможно, мы найдём и ещё более древние его корни – этот род известен в Забайкалье, в Иркутской области и, соответственно, на Дальнем Востоке, в Приамурье. Представитель этого рода, отец Павел, служил в Нерчинске, а вот о Григории Затопляеве известно, что он служил в Селенгинске (в Бурятии. – Прим. ред.) и оттуда был направлен в Албазинскую станицу на служение. Это было в 1859 году. В Албазинской станице была построена церковь Святой Троицы – прямо на месте Албазинского острога.
Однако потом Григорий Затопляев заболел. Есть целая переписка о его дальнейшей судьбе: он ездил на родину к родственникам жены. Да, он приехал в Приамурье вместе с женой Агнией, и известно, что в 1860 году у них в Албазине родилась дочь Мария, но, к сожалению, через несколько месяцев она умерла. И вот Григорий Затопляев ездил уже после этого, в 1862 году, в Нерчинск на лечение: у него было воспаление гортани, воспаление лёгких, воспаление селезёнки, было ещё кровохаркание. По документам того времени тяжело установить точный диагноз, но либо у него была какая-то онкология, возможно, рак гортани, либо, может быть, туберкулёз.
И вот Григорий лечился в Нерчинске, побывал на лечебных водах щелочных, но потом вернулся обратно в Албазинскую станицу в том же 1862 году. Когда он вернулся, сообщил архиепископу, что не вылечился и что у него плохо со здоровьем, попросил отправить его в отставку. Святитель Иннокентий, архиепископ, дал на это добро, и Григорий собирался ехать обратно в Забайкалье, в Нерчинск, лечиться. Но, к сожалению, 15 марта 1863 года – существует даже документ такой, донесение об этом другого священника албазинского, Ионы Куликалова, – Григорий Затопляев скончался. Его похоронили рядом с церковью Святой Троицы, и именно поэтому мы его нашли вот там.
— Возможно, в ходе всей этой колоссальной работы вскрылись какие-то ещё уникальные факты, связанные с местом погребения албазинского священника?
— В том же раскопе, мы предполагаем, будет ещё одно погребение похожее рядом с местом упокоения священника. При изучении документов удалось уточнить, что, возможно, там покоится первая жена почётного гражданина Благовещенска Иннокентия Котельникова, который был известен своей благотворительной деятельностью. Он из купеческой семьи, в частности известен тем, что финансировал строительство Триумфальной арки вместе со своей второй женой и встречал цесаревича Николая Александровича, будущего российского императора Николая II, когда тот посещал Благовещенск.
Известно, что его первой женой была Елизавета Бутина, но почему распался их брак, было неясно. И вот нашлась запись о том, что она была похоронена в Албазине в пределах ограды местной церкви. Это произошло в 1874 году. И потому мы предполагаем, что, возможно, второе погребение близ места захоронения Григория Затопляева принадлежит ей.
Надо сказать, что обычно в пределах ограды церкви хоронили только священнослужителей, и только, вероятно, по большой просьбе очень уважаемых людей Елизавета Бутина была похоронена также на территории церкви. Церковь эта через пару лет, в 1876 году, сгорела и была перенесена уже в другое место в Албазинской станице, больше ничего на Албазинском остроге не строилось. Какое-то время до конца XIX века ещё сохранялись эти две могилы, как мы знаем, и стоящий крест – это всё мы в ходе раскопок обнаружили.
Первоначально мы предполагали, что там находятся остатки какой-то постройки, но теперь стало ясно, что это были два кирпичных надгробия над могилами и остатки креста. Они просуществовали даже до начала XX века, а потом со временем память о них просто исчезла. Там в советское время был устроен стадион, там была школа, и вот эти могилы просто исчезли под землёй, условно говоря. И только благодаря археологической экспедиции вот так случайно мы обнаружили погребение Григория Затопляева и восстановили имя этого первого албазинского священника – первого до XIX века, когда уже при Муравьёве-Амурском происходило освоение Приамурья.
О первом албазинском священнике Григории Затопляеве очень положительно отзывался Александр Сизой, благочинный (священник, назначаемый епископом для надзора над определённым округом. – Прим. ред.) Верхнеамурских церквей, в переписке с Иннокентием Вениаминовым. Он писал о том, что Григорий пожертвовал своей жизнью ради служения церкви, что он был очень таким ревностным пастырем, но вот так вышло, что в 1863 году он скончался.
— Всё-таки археологам часто приходится иметь дело с человеческими останками, и вашей экспедиции тоже. А были ли (или, лучше сказать, бывают ли вообще) у вас какие-то специфические предубеждения, предчувствия, связанные с работой с останками при раскопках? Нет ли в таких историях некоей примеси мистики, чуда?
— В ходе археологических работ мы часто сталкиваемся с остатками древности: копаем древние города, поселения, древние погребения, целые погребальные комплексы. Таковые с самого начала существования человечества несут очень важную информацию о культе, об особенностях жизни людей. Да и сами скелетированные останки несут очень важную историческую информацию, и задача археологов – исследовать их, изучить. При хорошей сохранности кости дают очень важный исторический материал.
Если взять тот же Албазинский острог, как он осваивался и заселялся, мы узнаём как раз благодаря изучению костных останков. Мы с 2012 года находим погребения на территории Албазинского острога – в первую очередь, защитников острога XVII века. А вот это погребение XIX века конкретно в Албазинском остроге найдено нами впервые, хотя мы до этого, в 2016 году, уже находили погребение какого-то служилого человека – казака, очевидно, – также XIX века. Он был похоронен рядом в селе.
Проблема в том, что с такими находками связано очень много каких-то суеверий. А на самом деле, если нормально подойти к этому вопросу, ничего жуткого в этом нет, и даже религиозный человек не будет к этому относиться с какими-то предубеждениями. Мы же просто выполняем свою задачу – исследуем археологические памятники и, если находим погребения, стараемся внимательно к ним относиться, зафиксировать всю информацию, которую мы можем извлечь во время таких раскопок. Ну и впоследствии, безусловно, при уважении к человеческим останкам мы потом решаем их судьбу.
Если речь идёт о каких-то древних останках, которые очень важны для науки, они сдаются в музей и хранятся там. Обнаруженные останки албазинцев мы впоследствии перезахораниваем, в том числе при совершении всех необходимых религиозных обрядов, отпевания в частности. Никаких предубеждений на этот счёт у нас нет.
Единственное любопытное явление заметили мы при обнаружении погребения Григория Затопляева. Так получилось, что мы это погребение расчищали поэтапно несколько дней: сначала вскрыли крышку саркофага, потом крышку гроба, все работы заняли три дня. И вот каждый день, перед тем как начинались у нас работы, приходила туча, шёл сильный дождь, гремел гром, а потом быстро это всё уходило и появлялась радуга. И мы каждый день при работе с погребением священника Григория Затопляева лицезрели радугу – такой вот позитивный момент.
Автор: Евгения Земцова
