Немецкий театр в амурской глубинке: женский взгляд на то, что двигает современную науку вперед
Быть успешной женщиной сегодня в тренде, и вряд ли кого-то удивит желание современных девушек развиваться, зарабатывать и выходить на первые полосы дайджестов и рейтингов. А вот престижно ли в современном мире достигать вершин в науке, будучи представительницей прекрасного пола, и главное – легко ли это, особенно когда еще и живешь вдали от ведущих научных центров и институтов, мы узнали у амурчанки лично. Впечатлениями о своем пути сквозь тернии знаний к звездам научных сообществ с нами поделилась аспирантка и преподаватель факультета иностранных языков БГПУ Алена Алексеева.
— Алена, вы выбрали не самый простой вариант самореализации и, возможно, не суперпопулярный. Ведь сидеть за партой многим уже в школе становится утомительно. Что и когда позволило вам определиться с профессией?
— Серьезно о науке я задумалась на четвертом курсе, когда под руководством моего научного руководителя писала свою первую курсовую работу по германистике, а затем и по методике преподавания иностранного языка. Видя, как у студентов «загораются глаза» от живого языка, и анализируя резкий скачок в их мотивации, я поняла, что хочу не просто преподавать, а исследовать и внедрять такие эффективные методы системно, так пробудился мой интерес и к методике преподавания иностранных языков. Но стать педагогом и учиться этому ремеслу я решила еще в школе. Мои мама, папа и бабушка по папиной линии тоже работали учителями, их пример и вдохновил.
— А сами вы какую школу закончили?
— Я выпускница школы № 9 поселка Чульман республики Саха (Якутия).
— По малой родине скучаете? Какие у вас воспоминания о тех местах и переезде?
— Всегда с теплом вспоминаю про родной посёлок и близлежащий город Нерюнгри, уже много лет там не была, но, конечно, хочу это исправить. Природу Якутии до сих пор считаю самой красивой, а жарким летом скучаю по якутской зиме. Пару лет после переезда не могла акклиматизироваться в Благовещенске – шапка и варежки после 50 градусов мороза были просто не нужны.
— Раз вы не из Амурской области, напрашивается вопрос, как выбирали вуз, чтобы продолжить педагогическую династию?
— Я выбрала БГПУ, потому что мои учителя иностранного языка (английского, немецкого и китайского) обучались там. Так что с вузом я определилась еще в 9 классе. Хотя ранее выигрывала льготное поступление в медицинский университет в Центральной России, но на семейном совете решили в пользу педагогического образования.
— Медицинский? Вас когда-то интересовало и это направление, раз, будучи школьницей, добились таких привилегий?
— Да, в детстве очень долгий период я хотела стать патологоанатомом или травматологом, но сейчас своим выбором профессии учителя иностранных языков я полностью довольна.
— Вы сказали, что ваш выбор учебного заведения предопределили ваши педагоги. А кто именно все же вдохновил пойти по этому пути? Кому тогда хотели подражать?
— Вдохновивших меня учителей было сразу трое. Это мой педагог английского языка Людмила Михайловна Волобуева, ее специализацию я в итоге и выбрала. А еще мой учитель биологии Любовь Николаевна Шараева. Именно благодаря ее появлению в моей жизни мне пришлось серьезно и долго выбирать между педагогическим и медицинским образованием. Особенно теплые чувства оставила у меня школьный педагог истории и обществознания Оксана Викторовна Кривонос. Все они – идеальное сочетание ума, харизмы и индивидуального педагогического стиля.
— Приятно, наверное, быть для кого-то не просто учителем, но и вдохновителем. А еще и очень ответственно. Не давит это бремя на вас или, напротив, окрыляет?
— После окончания бакалавриата в 2018 году я 6 лет работала в школе. Именно эти годы вспоминаю с теплом, с коллективом до сих пор поддерживаю контакт, очень хороших наставников и друзей эта школа мне подарила. Да, профессия ответственная, но именно поэтому я пошла в науку, чтобы сделать процесс обучения для учеников максимально эффективным и интересным.
— Вы сказали, что работу в школе вспоминаете с особыми чувствами. Неужели успели поработать еще кем-то?
— Да, пробовала себя в качестве учителя иностранного языка в детском саду и переводчика на угольном разрезе.
— Последнее звучит особенно экстремально. А чему именно посвящена ваша научная работа и когда вы занялись наукой всерьез?
— Как и многие, выбирающие научный путь, сначала я поступила в магистратуру. Взяла специальность «учителя русского языка и литературы для иностранных граждан». А после пошла в аспирантуру, где занялась изучением истории педагогики и образования. Моя научная работа посвящена детскому школьному театру в России и Германии. К слову, даже в свободное время я занимаюсь немецкой литературой, музыкой и культурой как хобби, поэтому писать на выбранную тему мне особенно интересно. А некоторое время назад на нашей кафедре романо-германских и восточных языков выходил журнал Deutsch Weltweit и я там успела поработать под руководством Марины Вадимовны Рябовой, это тоже очень сильно повлияло на мое увлечение германистикой.
— Опять же хочется спросить, а на написание диссертации вас кто вдохновил? И как к этому отнеслись близкие?
— Моя семья всегда поддерживала мой интерес к языкам и образованию. А на решение искать себя в науке меня вдохновили мои преподаватели-германисты Нина Александровна Ольхова и Елена Анатольевна Иващик. В магистратуре мне очень повезло с научным руководителем, Еленой Константиновной Аль-Янаи, она во многом меня поддерживает, хоть моя магистратура давно позади. А в аспирантуре судьба меня свела с замечательным человеком – Надеждой Валентиновной Карнаух, которая личным примером еще больше укрепила мое желание связать жизнь и исследовательские интересы с педагогикой.
— Столько женщин – педагогов и ученых – оказали на вас влияние при выборе судьбы. Значит, не такая уж редкость – женщины в науке, как сами считаете? И отличается ли чем-то научный путь мужчины от женского?
— Тут вы правы. В гуманитарных науках, особенно в лингвистике и педагогике, женщин традиционно много, поэтому здесь нет ощущения исключительности. Однако есть и специфика: часто приходится доказывать, что мое увлечение наукой – это не просто хобби, а полноценное научное исследование. Основная сложность, как и для многих, – совмещать интенсивную научную карьеру с планами по созданию семьи.
— Да, вторую смену женщинам никто не отменял, даже если они пишут научные статьи и совершают открытия. Как проходит рабочий день ученого, который по совместительству еще и практикующий педагог?
— Мой день – это постоянное балансирование. Утро часто начинается с подготовки к семинарам или проверки работ студентов. День могут занимать преподавание и встречи с коллегами. Вечер же – это «священное» время для науки: анализ литературы, написание статей или работа над диссертацией. График очень гибкий, но требует строгой самодисциплины.
— Что лежит в основе ваших научных поисков: отечественные или иностранные источники?
— Анализирую литературу как отечественных ученых, так и активно работаю с иностранными источниками, в частности на немецком языке. Очень сложно было найти что-то именно по теме моей работы, для этого я ездила по архивам и музеям Центральной России, огромное впечатление на меня произвела библиотека имени Ленина и историческая библиотека. Часть материалов заказывала из Германии через знакомых лекторов DAAD. К слову, когда заказывала материалы из Ленинской библиотеки, работники отметили, что у них многие из необходимых мне статей пару десятков лет никто не запрашивал. Так что есть определенная уникальность выбранного мной направления, это несет в себе некоторые сложности и в то же время имеет научные перспективы.
— К слову, о перспективах, какие у вас ближайшие научные планы и глобальные цели на этом поприще, если такие уже есть?
— Ближайшая цель – успешно защитить кандидатскую диссертацию. Глобальная же мечта – создать современную, постоянно обновляемую онлайн-платформу с методическими материалами для преподавателей немецкого языка в малых городах и сёлах, чтобы помочь им делать уроки живыми и интересными, несмотря на возможную изоляцию.
— Вы сами говорите об удаленности и связанной с этим определенной изоляцией. Не мешает ли она и ученым, работающим на периферии, как вы? Все же научные центры преимущественно в центральной части страны, там же проходит и большинство конференций.
— Конечно, сложность есть, но она создает и уникальные возможности. Географическая удаленность от крупных научных центров ощущается: не хватает живого общения на профильных конференциях, доступа к некоторым архивам или семинарам. Однако это компенсируется фокусом на региональной специфике. Моя сфера здесь очень актуальна: можно изучать и внедрять практики для школ Дальнего Востока, исследовать особенности мотивации студентов в нашем регионе. Это дает ощущение реальной пользы от своей работы. Однозначно, не облегчает жизнь ученым из дальних уголков страны и то, что многие крупные конференции и архивы находятся в Центральной России, ездить получается нечасто.
— К примеру, когда вы сами в последний раз выезжали за пределы региона, чтобы обогатить свою научную работу?
— Сравнительно недавно. Осенью 2025 года я была в Иваново на конференции историков педагогики, меня на нее пригласила научный руководитель, и я ей за это очень благодарна. От атмосферы мероприятия я в восторге до сих пор: огромное количество единомышленников, которые искренне интересовались моей работой, давали советы и предлагали помощь. Мои коллеги и руководство, конечно, мне во многом помогают, но получить поддержку от незнакомых людей я тоже была очень рада.
— Раз коснулись окружения и поддержки, а много ли у женщины-ученой друзей и единомышленников?
— Нет, таких единицы. Друзей, кто остался в науке, а это, как правило, самые увлеченные и упорные, готовые сделать все возможное ради дела, вдохновляющее их по-настоящему, совсем немного. Моя лучшая подруга Софья Белокурова тоже молодой ученый. С ней мы дружим со школы. После выпуска из БГПУ она поступила в магистратуру, затем в аспирантуру в Нижнем Новгороде и сейчас преподаёт в НГПУ. Именно она очень меня вдохновляет на новые достижения, в этом году Софья защитила свою кандидатскую диссертацию. Вообще после поступления в аспирантуру мой круг общения сильно сократился, так как немногие поддержали это решение и разделили интересы. Среди безусловных мотиваторов и единомышленников моя мама, Наталия Михайловна, она меня всегда поддерживает во всем, и лучшая подруга Анна Ян. Вот к ним я всегда могу обратиться.
— А что для вас наука, про что этот путь: про идею, про перспективы, заработок, про признание?
— Для меня, безусловно, про идею. Мной движет любопытство исследователя и идея сделать образование лучше. Когда видишь, что твоя наработка «работает» в аудитории и помогает студентам, это и есть главная движущая сила и награда.
— И все же прибыльное ли это дело сейчас идти в науку, есть ли какое-то финансовое подспорье для тех, кто выбрал для себя профессию исследователя? Или стереотип про бедного научного сотрудника все еще актуален?
— Хороший доход – понятие относительное, зависит от запросов. Но меры поддержки научных сотрудников, безусловно, есть. К примеру, у нас в университете действует хорошая поддержка молодых преподавателей: в течение пары лет после трудоустройства есть возможность получать доплату, что очень помогает в начале карьеры. Кроме того, есть надбавка после защиты кандидатской и докторской, но у меня это еще впереди, поэтому о ее размере ничего не могу сказать. Так или иначе, наука – это все же больше про идею, увлеченность, а не про супердоходы.
— Если бы у вас уже сегодня была возможность что-то изменить в жизни ученых, чем-то помочь им глобально, какие бы действия вы предприняли?
— В первую очередь, кардинально упростила и увеличила бы финансирование мобильности молодых ученых из регионов. Не разовые гранты, а системные программы, покрывающие расходы на регулярные поездки в ведущие университеты и архивы, на стажировки и длительные научные школы. Живой обмен идеями и опытом – лучшее топливо для развития.
— Успехов вам в научных изысканиях и самых невероятных открытий!
