24 декабря 2025, 10:00

Нейрохирургия без страха: в Приамурье лечат позвоночник по мировым стандартам

Общество

1429

Фото: Амур.инфо

Нейрохирургия – одна из самых сложных и ответственных областей медицины, где цена ошибки особенно высока. Здесь нет права на приблизительные решения и шаблонные подходы – только точный расчёт, опыт и глубокое понимание работы нервной системы. В Благовещенске такие операции проводят в клинике «Эндос», где применяют современные малоинвазивные технологии и используют оборудование мирового уровня, позволяющие пациентам быстрее вставать на ноги и возвращаться к привычной жизни.

О том, как меняется нейрохирургия, почему эндоскопические операции стали настоящим прорывом и в каких случаях не стоит откладывать визит к специалисту, корреспондент Амур.инфо поговорил с врачом-нейрохирургом, вертебрологом, председателем Амурского регионального отделения RASS (Российской ассоциации хирургов-вертебрологов) и главным врачом клиники современной хирургии «Эндос» Владимиром Воронцовым. Он рассказал о своём пути в профессии, работе с пациентами, страхах перед операциями и о том, какие возможности сегодня доступны жителям Амурской области без выезда в другие регионы.

— Владимир Викторович, как давно вы в нейрохирургии и с какого момента поняли, что это именно та специальность, которой хотите посвятить жизнь?

— В нейрохирургии я уже больше восьми лет. У меня давно были хирургические стремления, потому что мой отец – хирург-травматолог-ортопед. И когда хирургические стремления как раз пересилили всё остальное, тогда и встал вопрос о том, какое именно направление мне выбрать. Мне всегда хотелось делать самое сложное и самое интересное. А нейрохирургия – это как раз самая сложная хирургия. Чтобы там другие хирурги ни говорили, это правда так.

Мы работаем с нервной системой. А спротезировать нервную систему никак нельзя. Есть аппарат искусственного кровообращения, который позволяет выключить сердце в момент операции. А вот головной мозг, спинной мозг ничем на время заменить нельзя. Нет таких искусственных аппаратов. Поэтому как раз выбор на нейрохирургию и пал. И конкурентов меньше, опять же.

— Каким был ваш профессиональный путь – где вы учились и какие этапы в карьере считаете ключевыми для своего становления как врача?

— Я учился просто на врача-лечебника в нашей Амурской государственной медицинской академии. Потом некоторое время работал врачом-рентгенологом. А ординатуру по нейрохирургии проходил в Хабаровске.

Ключевыми этапами была сама ординатура, потом работа в областной больнице в нейрохирургическом отделении. А затем – когда мне стала интересна эндоскопическая хирургия позвоночника. И в нашей клинике это удалось внедрить. Её больше нигде не делают – в Амурской области точно, в Хабаровском крае этого тоже нет – ни в платных, ни в государственных больницах. Можно сказать, что я являюсь первым, кто такие операции внедрил на Дальнем Востоке именно в частной клинике. Примерно в то же время эндоскопическая хирургия стала доступна в Якутии и Владивостоке, но там совсем другое.

— Нейрохирургия считается одним из самых сложных направлений в медицине. Что в этой работе для вас самое ответственное и самое мотивирующее?

— Самое ответственное – это то, что мы работаем с нервной системой, а она есть везде. Это не только голова, это ещё и спинной мозг, и периферические нервы, если мы занимаемся, допустим, патологией позвоночника. Есть такая штука в наших операциях, что просто на вид определить, будет ли у человека какое-то осложнение прямо в момент операции, довольно сложно. Как говорили в одном фильме, голова – предмет тёмный, исследованию не подлежит. Примерно то же самое происходит не только с головным мозгом, но и со спинным мозгом, и с нервами, которые потом отходят в руки, ноги и так далее.

По моему мнению, к нервной системе должно быть особо трепетное отношение. Это не сосуд, который можно сшить, если он вдруг порвался. С нервом так не получится сделать. Действительно, есть операции, когда мы их сшиваем, но это, на самом деле, тоже очень непредсказуемо, в том числе как пойдёт его сращивание. Поэтому ответственность здесь гораздо больше в плане именно вот таких вещей, которые происходят в момент операции.

Удовлетворение в нашей работе – это когда после операции мы получаем хороший результат, пациент нас благодарит. Это очень приятно. В этот момент понимаешь, зачем ты это всё делаешь. Если операция большая, сложная, длительная, то напряжение не проходит даже после операции, а продолжается до следующего дня. Пока точно не поймёшь, что с пациентом действительно всё стало хорошо.

— Насколько изменились возможности нейрохирургии за последние годы и что это дало пациентам на практике?

— Эндоскопическая хирургия позвоночника – явный прорыв в нейрохирургии. После проведения такой операции при грыже межпозвонкового диска успех понятен уже через полтора-два часа, когда мы человека ставим на ноги. Это не как раньше, когда пациенты лежали по несколько недель в кровати. Сейчас мы поднимаемся практически сразу, начинаем ходить, а на следующее утро выписываемся.

Это возможно, потому что эндоскопическая операция малоинвазивная. Она делается через маленькие разрезики. Кто-то их называет проколы, но на самом деле это разрезы по семь-восемь миллиметров. Иногда это один, иногда два. Это очень мало по сравнению с теми разрезами, которые были при классических операциях или при микродискэктомии. Там разрезы по несколько сантиметров, плюс идёт травматизация мышц, пока мы дойдём до места интереса. Здесь же инструменты маленькие, тоненькие, через этот разрез вставляются, мышцы раздвигаются, и поэтому мы можем быстрее поднять человека на ноги, быстрее выписать, быстрее реабилитировать.

— С какими жалобами и диагнозами пациенты чаще всего приходят к вам на приём?

— Чаще всего это жалобы на боль в пояснице и в какой-либо ноге, иногда в двух ногах. Это как раз связано с тем, что грыжа межпозвонкового диска давит на спинномозговой нерв. Когда мы её удаляем, то и убираем вот это сдавливание и химическое воздействие грыжи на нерв.

Грубо говоря, если вы руку в дверь высунете, а мы её закроем, рука начнёт болеть, правильно? И будет болеть, несмотря на все усилия, пока дверь не откроешь. Даже какого-нибудь врача позвать, мазями мазать, уколы в руку делать, легче будет становиться, но пока дверь не откроешь, то лечение будет малоэффективно. Примерно то же самое в большинстве случаев происходит и с грыжами. Поэтому большинство людей жалуются именно на боль в пояснице и в ноге, от чего мы, собственно, их и избавляем, когда делаем такие операции.

Наука не говорит о том, что если носить тяжёлое, то сто процентов появится грыжа. Есть люди, которые занимаются тяжёлым физическим трудом, но при этом грыжи у них не так часто появляются. Бывает и наоборот, когда человек ничего тяжёлого не носит, а грыжа у него есть. Конечно, если заниматься чем-то тяжёлым, делать это систематически и неправильно, то вероятность, конечно, возрастает. Потому что нагрузка на позвоночник увеличивается.

Немалую роль играет и лишний вес, а также длительное сидение, потому что поясничный отдел позвоночника несёт наибольшую нагрузку. В положении сидя давление в этих межпозвонковых дисках максимальное. Поэтому мы рекомендуем после операции долго не сидеть. Однако эта рекомендация касается всех. В институтах и в школах перемены есть не просто так.

— Как вы ищите подход к пациенту?

— Каждый человек, который появляется на приёме у врача, приходит не просто так. Как правило, его беспокоит боль. Боль воздействует на человека психологически, особенно если это длительный болевой синдром, хронический (больше трёх месяцев). Есть такие люди, которые мучаются по несколько лет, а то и десятилетиями, и у них, конечно, меняется психика.

Всё это время человек к кому-то ходит, пытается убрать эту боль. И, конечно, когда успеха это не приносит, то и доверие к специалистам он теряет. Поэтому нужно в первую очередь познакомиться с выслушать пациента. Какое-то время просто посидеть и помолчать, пока он не расскажет тебе всё. А потом уже мы начинаем вычленять жалобы, с помощью наводящих вопросов выясняем, как всё это начиналось, сколько всё это продолжалось, что он для этого предпринимал и какие были результаты, для того чтобы понять, что уже сделано, а чего ещё не делали, и можно будет это попробовать.

На основе всей этой информации принимается решение, как правило, обоюдное. Мы не говорим: «Оперировать, и всё». Человек имеет право отказаться по различным причинам – финансовым, религиозным и каким-либо ещё. Если мы приходим к хирургическому лечению, то я как специалист рассказываю о том, как всё это происходит, с помощью макетов, видео и фото – то есть объясняю человеку, что с ним будет происходить в операционной.

— Как вы помогаете пациенту справиться с тревогой перед операцией?

— Страх всегда касается неизвестности. Когда человек не знает, что будет, тогда ему и страшно. Поэтому после того, как мы всё разобрали, я всё показываю, объясняю, а также рассказываю о положительных случаях предшествующих пациентов, чтобы настроить. Когда человеку становится понятно, что с ним будет происходить, то ему уже не так страшно.

Сейчас, конечно, большинство людей, только получив в руки результаты МРТ, сразу идут в интернет. Это плохо, но, к сожалению, запретить этого человеку нельзя. Пациенты читают там страшные истории, а они же не врачи и многого не понимают. В общем, сами себя накручивают, отчего им становится ещё страшнее. Но, как правило, после объяснения на приёме страх утихает.

— Многие люди зачастую откладывают визит к врачу. Какие симптомы должны стать сигналом, что без консультации нейрохирурга уже не обойтись?

— Начнём с симптомов помельче. Когда боль, несмотря на лечение, длится больше трёх-четырёх недель – первый сигнал для похода к врачу. Например, отдаёт в ногу, стреляет, начинается онемение. При этом человек уже сходил, допустим, к неврологу, ему назначили лечение, но оно не помогает. Это повод для визита к нейрохирургу, потому что одним из показаний к операции является как раз неуспех консервативного лечения в течение трёх-четырёх недель. На самом деле можно и раньше. Если человек не готов терпеть эти три-четыре недели, то можно и быстрее операцию провести. Особенно это касается именно эндоскопических операций, потому что там минимальная травматизация тканей.

Если мы говорим о каких-то грозных симптомах, то это появление слабости в ногах, нарушение функции тазовых органов, когда может в тазу онеметь всё и не получается ходить в туалет. Это связано с так называемым синдромом конского хвоста, когда большая грыжа сдавливает все нервы. И тогда нужно очень быстро обратиться к нейрохирургу, потому что если там действительно развивается синдром, то на операцию остаётся мало времени. В литературе указаны данные, что в течение шести часов после начала этих симптомов нужно сделать операцию. И здесь уже неважно где и неважно как – в платной клинике эндоскопическая или в обычной муниципальной, потому что это единственное показание к экстренной операции по поводу грыж. Всё остальное – плановая хирургия.

Онемение – тоже довольно тревожный неврологический симптом. Когда, например, была боль, а после начинается онемение. Это означает, что чувствительные волокна нерва начинают потихоньку погибать, сигналы не проходят. А последующим симптомом будут уже двигательные нарушения. Двигательные волокна погибают дольше всего и восстанавливаются дольше всего. То есть дать стопроцентную гарантию по поводу того, что сила в ноге или руке после операции нарастёт, мы, к сожалению, дать не можем. Плюс в таком случае потребуются ещё реабилитационные мероприятия, иногда довольно длительные. Поэтому до этого лучше не доводить. Начало болеть – уже желательно сходить. Если начало онемевать – точно идём, приносим с собой все снимки, информацию с предыдущих консультаций у других специалистов.

— Бывают ли случаи, когда человеку удаётся помочь без операции, и как вы принимаете решение – оперировать или нет?

— Есть такой процесс, который называется резорбция. Это уменьшение грыж. Кто-то их называет рассасывание, но вот официальное научное слово – резорбция, в ходе которой грыжи уменьшаются.

Есть определённые характеристики у этой грыжи – допустим, мягкая, может уменьшиться со временем. Но гарантии о том, что она уменьшится, к сожалению, никто дать не может. На МРТ мы видим только косвенные признаки того, что это может произойти. Резорбция – долгий процесс, он занимает от шести до восьми месяцев.

Есть и такие грыжи, которые видно только на снимках МРТ, при этом пациента ничего не беспокоит, кроме периодической боли в пояснице, но она, как правило, не обусловлена грыжей. Она называется неспецифической болью в нижней части спины. Если нет симптомов сдавления нерва, то оперировать не нужно. Потому что любая операция – это всё равно разрывы, какой-то определённый риск, в том числе и воспаление после. Поэтому то, что нормально работает и не болит, мы не оперируем. Бывает, что грыжи совсем небольшие, и видно, что даже эндоскопически особого смысла туда внедряться нет. Для этого у нас опять же есть неврологи.

Есть интервенционные методики – это так называемые блокады и радиочастотные абляции, когда мы без операции воздействуем на нерв, подводим к нему иголку под контролем УЗИ или рентгена, вводим лекарство рядом с нервом (и обезболивающее, и противовоспалительное) и дальше смотрим, каким образом это помогает. Если помогает хорошо, но ненадолго, то можно провести воздействие электрическим током.

— По каким ещё вопросам амурчане могут к вам обратиться?

— В нашей клинике мы проводим операции ещё и с инструментарием, то есть внедряем в позвоночник разные металлоконструкции. Это и специальные винты транспедикулярные, и имплантаты, которые заменяют собой межпозвонковые диски. Кстати, на территории Амурской области, да и, наверное, всего ДФО (кроме Владивостока) мы единственные проводим операции по эндопротезированию межпозвонковых дисков. То есть мы ставим специальные протезы, которые полностью повторяют анатомию настоящего диска, благодаря чему сохраняется движение.

Эндоскопическое оборудование у нас такое же, как в самых мощных клиниках Москвы и всего мира. Микроскоп у нас тоже новейший, куплен недавно, благодаря чему мы можем оперировать не только эндоскопически людей, но и с помощью увеличения, что значительно расширяет спектр операций и методик.

Каким-то отделом позвоночника мы не ограничиваемся – это и шейный, и грудной, и поясничный отдел позвоночника. И, в принципе, оперируем не только позвоночник, но и периферические нервы. Сейчас к нам часто обращаются с ранениями нервов участники СВО, стараемся им помочь, применяя самые современные методики – это и сшивание нервов, и имплантирование, и аутотрансплантаты.

ООО «Эндоскопическая хирургия», Л041-01123-28/00364118