Пока известен только возраст: археологи хотят вернуть имя священнику из Албазина
История амурских земель – пока ещё полное загадок и любопытнейших открытий поле для работы учёных. В этом году, например, поразительные находки археологам подарил Албазинский острог. Именно с его основанием связана важная для Приамурья дата – День памяти русских землепроходцев, который отмечается 20 ноября. И корреспонденту Амур.инфо удалось расспросить руководителя Албазинской археологической экспедиции – Андрея Черкасова, с какими удивительными артефактами он успел поработать к этому дню.
Справка Амур.инфо: Албазинский острог является одним из главных археологических памятников Амурской области. Остатки этого поселения амурских первопроходцев в Сковородинском округе Приамурья с 2011 года исследует Албазинская археологическая экспедиция.
— Андрей, в августе этого года вы рассказывали нам о том, что вашей экспедиции удалось обнаружить за прошедший летний сезон в Албазинском остроге. Быть может, вы успели уже изучить находки, сделать какие-то новые открытия в процессе этой работы?
— В конце прошлой недели мы провели расчистку погребения, которое было найдено в августе в Албазинском остроге. Это погребение священника, которое было сделано на территории церкви. Церковь сгорела, и под печью обнаружился настил, за которым и скрывалось захоронение. Но это нормальная христианская традиция, когда священников, а также тех, кто имеет отношение к основанию, строительству церкви, хоронили под полом такого сооружения. И мы это погребение извлекли монолитом – то есть его законсервировали, закрыв доступ воздуху, извлекли гроб и оставили на хранении для того, чтобы привезти потом специалистов и уже в лабораторных условиях его обследовать.
И вот, собственно, мы провели это обследование. Но на самом деле всё только начинается – непосредственно работа по реставрации одежды, реставрации иных найденных предметов, по изучению останков. Удалось установить, что это было погребение священника: он лежал в ризе, также у него была фелонь – часть облачения, которое поверх остальных одежд на плечи накидывается. Она была расшита металлизированными нитями орнаментом в виде крестов.
Ещё на священнике была епитрахиль – расшитая длинная лента, которая надевается на шею. Кожаные сапоги ещё сохранились и зажатый в левой руке деревянный напрестольный крест – такой, который священники используют во время церковной службы. На груди у священника лежало Евангелие в деревянной обложке, покрытой красным бархатом, с серебряными вставками, накладками золочёными. На этих серебряных вставках изображены четыре евангелиста, а в центре – воскресший Иисус Христос.
К сожалению, бумага Евангелия сохранилась не очень хорошо: она под воздействием времени и различных процессов, которые происходили в грунте, порядком пострадала. Постараемся тем не менее извлечь какую-то информацию из неё, возможно, будем делать компьютерную томографию, чтобы попытаться рассмотреть, что же там на ней было.
Так или иначе, мы уже сейчас можем сказать по пробам с инициалами мастера, которые обнаружились на серебряных накладках, что это Евангелие было напечатано Московской синодальной типографией и датируется XIX веком. Точную дату на данном этапе мы пока не можем сказать, но, я думаю, в ближайшее время, после более детального изучения мы и её узнаем.
Также у священника был обнаружен нательный крест и пуговица на облачении. Таковы пока что предварительные результаты изучения погребения. Все предметы, найденные там, теперь будут реставрироваться, включая одежду, чтобы затем представить их в несколько улучшенном виде.
На данный момент о личности погребённого под церковью священника мы сказать ещё ничего не можем. Однако мы определили возраст: это был человек старше среднего возраста, где-то 40-50 лет. Дальнейшие исследования, лабораторные в том числе, с помощью химических и иных современных методов позволят уточнить данные об этом человеке, его образ жизни, какие-то, быть может, отличительные особенности. И самое главное, сейчас будут вестись архивные работы, чтобы найти информацию о священнике из Албазина и восстановить его имя.
— Получается, погребение албазинского священника – это самая любопытная находка прошедшего археологического сезона? Дело в сохранности артефактов или в чём-то ещё?
— Тут нужно отметить, что, конечно, находка священника в облачении довольно редкая, уникальная, причём не только для Амурской области, где подобного вообще никогда не было, но и в целом для российской археологии. Вот, допустим, мне приводили пример: при раскопках Троице-Сергиевой Лавры в городе Сергиев Посад под Москвой было обнаружено погребение ректора Московской Троице-Сергиевской семинарии XVIII века, то есть елизаветинских времён – вот разве что ближайшая аналогия подобной находки.
Как бы там ни было, сама по себе наша находка имеет большую ценность как с точки зрения археологии, так и с точки зрения истории церкви, потому что она позволит нам уточнить какие-то моменты из истории церкви, истории землепроходцев, переселенцев, которые в XIX веке переехали сюда, на амурскую землю.
Ну и, конечно же, обнаружение Евангелия – это поразительная находка. Это было одно из самых сильных впечатлений, когда при вскрытии гробницы мы обнаружили облачение, Евангелие, напрестольный крест.
— Вы упоминали ранее в беседе с корреспондентом Амур.инфо, что раскопки также идут на территории Ангайского могильника – погребения дауров. Насколько удалось его изучить за прошедший сезон? Что вас там больше всего впечатлило?
— Что касается Ангайского могильника, да, в этом году там велись раскопки, и был найден отдельно лежащий череп и сожжённые кости людей. Это была кремация: несколько человек сожгли и погребли в могильнике вместе с инвентарём – там обнаружились костяные стрелы, пуговицы.
Такие находки в Ангайском могильнике впервые нами сделаны, потому что до этого мы находили погребения в иной форме – это трупоположение, ингумация. И тут вдруг обнаруживаются отдельно лежащий череп и кремация. Это позволяет более глубоко изучить даурское население Приамурья, показать, что у них были сложные ритуалы, сложная обрядовая культура. Когда в дальнейшем продолжим исследовать Ангайский могильник, надеюсь, наши представления о даурах удастся расширить.
— После вашего рассказа прямо-таки хочется немедленно отправиться на поиски следов далёкого прошлого! Но до следующего сезона раскопок ещё долгие, долгие месяцы – чем теперь археологам предстоит заниматься? Что нужно будет успеть сделать до следующей экспедиции в Албазино?
— Летом мы проводим археологические раскопки – это так называемый полевой сезон. А после его завершения на самом деле и начинается самая основная работа. Мы все результаты сезона подытоживаем, пишем отчёт, в котором раскрывается весь ход работ, описываются находки, которые были сделаны, анализируется контекст, в котором предметы были найдены, анализируется информация, которая нам даётся в ходе раскопок.
Всё это, во-первых, попадает в отчёт, который мы сдаём в Институт археологии (а каждая экспедиция должна сдавать такой отчёт), а во-вторых, используется для того, чтобы публиковать статьи, монографии. Эта работа продолжается до следующего полевого сезона. И, соответственно, мы намечаем какие-то планы на следующий год – определяем, что далее будем исследовать и где, а также прочие нюансы.
Соответственно, сейчас на год у нас есть несколько основных задач. Нужно будет определить личность священника, останки которого мы обнаружили – будем изучать данные архивов. Что касается непосредственно раскопок, то с применением различных научных методик и видов анализа будем изучать землянку, которую мы обнаружили в прошлом году, постараемся её описать, понять, как она была устроена.
Также мы будем изучать погребение, которое нашли в текущем полевом сезоне, суммируем результаты работ на Ангайском могильнике, опишем все выявленные способы погребения –захоронения в лодке, в ящике, кремацию, захоронение черепа. А затем обработанные данные мы будем готовить к публикации.
Автор: Евгения Земцова
